— Угу, — ответила она, и чиркнула стилосом по угловому полю 40-дюймового плоского экрана, лежавшего горизонтально на столе, — так нормально, все видят, а?

— Нормально, — подтвердил Дуало Нджо, лидер экстремистского «зеленого профсоюза» овамбо, и повернулся к лидеру боевиков Лово Лозо, — ты нормально видишь, а?

— Нормально. А наши военспецы, как?

Военспецы — буры, Егер Ервок и Иван Мюллер, молча кивнули. «Адвокат-эколог» Юл Фоске, иностранный спец откуда-то с Адриатики, тоже кивнул. Нге Динко хлопнул ладонью по колену, в знак того, что штабная репетиция начинается, и спросил:

— Дуало, все ли наши люди убрались с комбината?

— Все, сенатор, — подтвердил профсоюзный босс.

— У!.. — Динко погладил ладонью мощный затылок, — Скажи: дирекция там ничего не заподозрила? Дирекция не думает, что сейчас что-нибудь случиться, а?

— Нет, — Дуало Нджо хищно усмехнулся, — Тупые белые жадины просто не заплатили рабочим — овамбо, бурам и химба положенные деньги, сказав: забастовка незаконная. Дирекция всех их уволила. Вот. У них заранее уже привезены штрейкбрехеры.

— Откуда? — Спросил Юл Фоске.

— Оттуда же, откуда и остальные их гастарбайтеры: с Индостана. Сколько-то есть из Замбии. Мы предлагали им тоже бастовать. Они не хотят. Деньги нужны. Вот так.

— Они выбрали свою судьбу, — спокойно констатировал Лово Лозо, — давайте еще раз пройдемся по тактическому театру и все уточним… Нге, я прав?

— Да, — подтвердил сенатор, — я потому и сказал Кесе, чтоб сделала картинку поярче.

Картинка (точнее, карта) на экране отображала участок местности 10x10 километров, значительную часть которого занимала территория горнорудного комбината «BGCI». Каждое сооружение, каждая функциональная площадка, каждый подъездной путь и автомобильный проезд, каждый трубопровод и каждая линия электроснабжения были отмечены соответствующими значками. Несколько мелких объектов были помечены мигающими маркерами. Нге Динко потыкал в них пальцами.